1. Skip to Menu
  2. Skip to Content
  3. Skip to Footer
Шаблоны Joomla 2.5 здесь: http://joomla25.ru/shablony/

Интервью с жертвой гендерного насилия

 

Автор интервью Татьяна Пуш, социальный консультант

Ирина, 45 лет, вдова, двое детей, преподаватель ВУЗа.

Сейчас я вдова, и оглядываясь назад, конечно, пытаюсь осознать пережитый мной опыт и понять, как получилось, что большую часть семейной жизни я, на самом деле,провела в роли жертвы насилия и, кажется, сама это не осознавала.

Сразу хочу сказать, что мы с мужем оба из приличных семей, мы получили достойное воспитание и образование, мы оба всю жизнь проработали в интеллектуальной сфере и, думаю, для многих считались почти образцовой семьей. Я выходила замуж по большой любви, мой муж был старше меня, но очень незначительно, всего на четыре года, родители с одобрением отнеслись к нашему желанию создать семью, у меня была красивая свадьба. Мне казалось, что мы с женихом были просто созданы друг для друга: мы любили одинаковый книги, фильмы, были театралами, любили лыжные походы и так далее, так далее. Для меня этот брак обещал быть счастливым и прочным. Сейчас я думаю, что «первые звоночки» звучали ещё до свадьбы. В частности, мой жених был ревнив, и нам случалось несколько раз даже ссориться из-за этого, кроме того, он старался контролировать мою жизнь уже тогда, ему не нравились некоторые мои подруги, и он настоял на том, чтобы мы расстались, ему не нравились некоторые мои увлечения, и я их забросила. Ну, например, перестала заниматься спортом.

Первый серьезный конфликт с рукоприкладством случился, когда нашему первому ребенку было около года. Я помню, в этот день мама согласилась посидеть с сыном, а я в этот день отправилась с подругами по магазинам. Ничего сомнительного я делать не собиралась, просто хотелось обновить свой гардероб и купить что-то для малыша, ну и поговорить спокойно с приятельницами. Тогда муж избил меня в первый раз. Он накинулся на меня с обвинениями в том, что, на самом деле, всё это время я провела с другим мужчиной, кричал, что я позорю его имя. И что если бы я была порядочной женщиной, то мне не пришло бы в голову бросить ребенка на бабушку и бежать за нарядами, чтобы нравится непонятно кому. Для меня всё происходящее было глубоким шоком. Мне кажется, что я просто смотрела со стороны на эту женщину, которая корчится на полу, и её пинает мужчина в белой рубашке и хорошем костюме... Утром я собрала свои и ребенка вещи и уехала к маме. Помню, было очень стыдно смотреть на себя в зеркало – у меня была разбита губа, заплыл глаз. Было стыдно идти от такси до квартиры родителей, было мучительно стыдно того, что произошло. Мама, конечно, была шокирована, долго не могла поверить, что это сделал её любимый зять, и, конечно,сказала, что её дом – это мой дом, и мы всегда были и будем одной семьей. Отец принял происходящее как данность. Я не помню каких-либо его эмоций, возможно, впрочем, это просто дурные шутки памяти. Должен же он был что-то сказать... И мы с сыном стали жить у родителей. Знакомым предпочитали отговариваться версией: не сошлись характерами. Даже самой близкой подруге я не смогла бы рассказать про то, что произошло тем вечером. Мама старалась поддерживать меня, но со временем я всё чаще стала слышать её неприятные реплики в отношении других женщин, находящихся в разводе. Например, увидев в окно, как наша соседка несёт тяжелые сумки, мама комментировала: «Бедная Ирочка, надрывается. Но что её остается: как известно,разведенная женщина – она и лошадь, и бык». Или, узнав о романе нашей родственницы с несвободным мужчиной, мама качала головой: «Трудно судить девочку, в разводе с ребенком. Что ещё остается, как побираться по чужим постелям?» И так далее, и так далее.

Между тем, мой муж, с которым мы всё еще формально оставались в браке, сначала выразил желание общаться с ребенком, а потом начал робко пытаться выстроить отношения со мной. Я хотела, чтобы у сына был отец, и не противилась их общению. Но не могла простить того, что произошло со мной. В результате муж подарил мне и сыну путевки на море и попросил принять их исключительно ради ребенка, которому нужен полноценный отдых. Я согласилась. Под конец отдыха, а он, действительно, был чудесный, к нам буквально на одни выходные вырвался мой муж. В первый вечер мы проговорили с ним до утра, он каялся, говорил, что его поступок недостоин звания мужчины и порядочного человека, сокрушался: «ты теперь меня никогда не сможешь простить». И я простила. Переехала обратно к мужу. И быстро стало понятно, что с моря я вернулась беременной нашей дочерью. Нужно сказать, что тогда мой муж продержался почти два года. И это были замечательные два года, я была счастлива и городилась тем, что мой любимый человек нашел в себе силы признать ошибку и попросить прощение. Иначе я бы была никому не нужной разведенкой с ребенком. А сейчас я счастливая замужняя дама с двумя детьми.

Через два года всё повторилось: сцена ревности, обвинения в неверности, обвинения в том, что я позорю мужа, разбитое лицо. Правда, к маме я уже не поехала: мне было стыдно. Тем более, муж снова просил прощение, дарил цветы, отвез нас с детьми на отдых. Собственно, дальше, наверное, можно и не рассказывать? Конечно, жизнь вносила некоторые коррективы в происходящее: я вышла на работу, муж научился избивать меня,не оставляя следов на лице, хотя иногда и случались «промашки», моя попытка родить третьего ребенка закончилась неудачно, и врачи сообщили, что, к сожалению, больше у меня не будет детей. Я рыдала несколько дней, мне казалось, что беременность и рождение ребенка – это мое спасения. Я же помнила, что во время второй беременности, и пока дочка была совсем маленькой, мой муж был совсем другим человеком. При этом внешне мы оставались хорошей парой: мы ходили в гости и в театр, супруг делал мне хорошие подарки, мы всей семьей ездили отдыхать заграницу, научились кататься на горных лыжах, карьера моего мужа шла в гору, меня ценили на работе. О том, что между нами происходит, я долгое время никому не рассказывала. Мне было стыдно. Хотя думаю, что мама догадывалась о некоторых особенностях нашей жизни, но предпочитала молчать. Со временем я рассказала о происходящем моей подруге, она была в шоке, предлагала мне помощь, говорила, что с этим нельзя смириться. Но, увы, я уже поняла, что никуда не уйду. Я боялась жизни одинокой разведенной женщины, боялась, что мне придется превратиться в задерганную тетку, шныряющую по этой жизни в поиске подходящего мужчины, боялась, что дети не поймут: почему так изменился привычный им образ жизни, и нужно поменять школу на менее престижную или отказаться от поездок за границу. Я сама неплохо зарабатывала, но мне даже в голову не приходило, что на мои деньги можно прилично жить. Пусть не так, как мы привыкли, но всё равно – достойной.

Я пыталась изменить ситуацию: я научилась не задерживаться на работе, выглядеть скромно, в гостях принимать такой вид, что бы ни одному мужчине не пришло в голову, что за мной можно ухаживать или сделать мне комплимент, старалась показывать мужу, как я его люблю и ценю, я много что старалась делать. Увы, всё это плохо помогало. Вернее не помогало никак. Менялся разве что повод, из-за которого мог начаться конфликт. Если сначала муж только ревновал меня, то потом начал упрекать в том, что он, блестящий мужчина, вынужден тратить свою жизнь на такое ничтожество как я, только по той причине, что у меня хватило мозгов и наглости родить ему детей. А он как приличный человек не может их бросить. Та моя подруга, которая знала о происходящем – она хороший врач, и благодаря ей я регулярно смогла получать больничные после таких вот сцен. У меня сложилась репутация человека с хрупким здоровьем, а моего мужа уважали за то, что он не бросает женщину в таком положении...

А потом все закончилось. Мой муж – умер, скоропостижно, сердце. На похоронах, я помню их как в тумане, было много людей. Моего мужа любили и уважали. Мне все сочувствовали и говорили, о том, что такая история любви и преданности в этой жизни встречается нечасто.

Сейчас я продолжаю работать. Живу с подросшими детьми. У меня никого нет, я боюсь мужчин, и я чувствую себя очень непривлекательной. Я по-прежнему люблю театр, стараюсь не пропускать культурные события, но мне кажется, что сейчас я большую часть времени всё еще веду диалоги со своим умершим мужем. Иногда я обвиняю его в том, что со мной случилось, потом мне становится за это стыдно – в конце концов, он умер, а я живу. Иногда думаю, могла ли сложиться моя судьба иначе. Размышляю о том, где была та самая точка, после которой наши отношения пошли под откос. Вот даже попыталась найти ответ в Интернете, написав анонимно свою историю на одном из форумов. Собственно, по этой причине мы с вами и смогли поговорить. Но знаете, я её удалила, я не была готова к такому потоку обвинений в свой адрес. По крайней мере, пока не готова, и не знаю, буду ли готова хоть когда-то. И обсуждать со знакомыми эту ситуацию не готова, мне кажется, это будет подлостью по отношению к мужу, который не может оправдать себя хоть как-то... В конце концов, у нас было и много хорошего, вот просто получилось, что и много плохого, и я пока не знаю, кто в этом виноват. Ведь не бывает же, чтобы это был только один человек. Или бывает? Пока для меня слишком много вопросов, если честно...