1. Skip to Menu
  2. Skip to Content
  3. Skip to Footer
Шаблоны Joomla 2.5 здесь: http://joomla25.ru/shablony/

С какими вопросами работают консультанты проекта?

История Надежды

 

Анастасия Бабичева, руководитель проекта

Надежда из Самарской области обратилась за помощью в конце октября 2017 года – прямо накануне школьных каникул. Она позвонила мне на личный номер, уточнив, что его дала общая знакомая-волонтер. Поводом для звонка стала следующая ситуация: Надежда вернулась домой с суточного дежурства и застала ужасающую картину – перепуганные дети в слезах забились в угол на кухне, а пьяный муж громит дом. Пока матери не было дом, отец начал пить, избил старших детей, не кормил их и держал в страхе. Когда женщина вернулась, он напал и на неё. «Он у нас умный», – с горечью говорит Надежда, – «бил по голове и почкам, чтобы не осталось следов». Надежда взрослая опытная женщина, у нее есть работа, дом, машина. И, несмотря на шоковую ситуацию, она не растерялась – вызвала полицию и выманила мужа на улицу, откуда его и забрали в участок. Немного придя в себя, Надежда стала думать: «Что дальше?» Именно с этим вопросом она обратилась ко мне.

Я задала Надежде несколько уточняющих вопросов. Обратилась ли она в больницу и зафиксировала ли побои? Надежда ответила, что сейчас не готова делать это, тем более следов побоев все равно нет, и обращение бесполезно. К сожалению, лишь спустя пару недель Надежда все же была вынуждена обратиться к врачу в связи с длительной головной болью, и ей было запоздало диагностировано сотрясение мозга. Всё это время женщина решала проблему приемом обезболивающих, откладывая поход к врачу как второстепенную задачу.

Но пока вернемся к нашему телефонному разговору. Далее, я спросила Надежду, есть ли у нее возможность оперативно покинуть дом вместе с детьми. Да, у женщины есть родственники в Самаре – именно к ним этим же вечером выехала семья, чтобы остаться в городе как минимум до окончания каникул. А пока семья ехала и отдыхала, я последовательно связалась с несколькими консультантами проекта, и в течение ближайших дней у Надежды состоялось несколько встреч.

Прежде всего, консультант по юридическим вопросам ответила на вопросы Надежды о том, как инициировать процедуру развода и выписки мужа с общей жилплощади. Затем Надежда встретилась с представителем следственного комитета, предоставившим женщине более детальную информацию о процедурах и инструментах, которые помогут ей обеспечить безопасность свою и детей. Также Надежда пообщалась с психологом, а на следующий день привезла всех своих пятерых детей на консультацию с детским психологом. Во всем этом процессе Надежду сопровождала социальный консультант проекта, которая помогала женщине выстраивать индивидуальный «социальный маршрут» по выходу из ситуации насилия – последовательность необходимых шагов.

Следуя рекомендациями юриста, в первый же рабочий день Надежда подала заявление на развод (это был не первый случай насильственного поведения со стороны мужчины), а также посетила паспортный стол по месту жительства, чтобы инициировать процедуру выселения мужа. К нашему сожалению, Надежда отказалась от предложенной ей возможности индивидуальной работы с психологом, а также, несмотря на настоятельную рекомендацию консультантов продолжить работу психолога с детьми, отложила эту работу до обращения в Центр «Семья» по месту жительства. В отношении лично себя Надежда была уверена, что самостоятельно справится с ситуацией, и эмоционально-психологическая поддержка не актуальна для нее в текущей ситуации. Впрочем, после первой же беседы с Надеждой психолог проекта заметила определенные закономерности в ее выборе партнеров: имеющийся брак – не первый для женщины, и предыдущие отношения также имели деструктивный оттенок.

Что касается детей, то Надежда с нашего первого разговора озвучивала беспокоящий ее вопрос: почему уже взрослые дети не позвонили ей, когда дома начались проблемы? Надежда говорила об этом с ними: выяснилось, что ребята испугались – вдруг они еще больше разозлят пьяного мужчину, лишь усугубят ситуацию звонком. А через несколько дней после случившегося, как сообщила Надежда психологу, младшие дети начали проявлять признаки тревожности – плакать во сне, беспокоиться. Для специалистов, работающих с этой ситуацией, было очевидно, что есть риски и более глубоких психологических проблем детей, невольно оказавшихся включенными в ситуацию насилия.

О чем еще рассказывает нам эта история?

Во-первых, она напоминает нам о том, что найти внутреннюю стойкость и ресурсы на активное противодействие домашнему насилию гораздо вероятнее, если пострадавший человек – самостоятелен, активен и в повседневной жизни. Надежда – многодетная мать, и именно наличие детей очень часто останавливает женщин от выхода из деструктивных отношений с супругом или партнером. Но при этом у Надежды есть работа, которая делает ее более не зависимой от партнера, и собственность – жилье, которое дает ощущение стабильности и надежности, и машина, которая обеспечивает мобильность. У Надежды есть современные средства коммуникации (доступ в Интернет и в социальные сети, телефон) и социально-активные друзья и знакомые. Именно эти, казалось бы, несложные, но, на самом деле, ключевые, базовые составляющие позволили ей адекватно отреагировать на насильственные действия и оказать деятельное, осознанное противодействие. Пример Надежды напоминает нам о том, что самостоятельный, социально-активный человек, имеющий, в том числе, оперативную возможность получить необходимую информацию, всегда имеет больше шансов эффективно противостоять насилию.

Во-вторых, рассмотрев случай Надежды, хочется напомнить о том, что в ситуации насилия не следует пренебрегать обращением за медицинской помощью. Прежде всего, это обязательный шаг для дальнейшего процесса разбирательства и защиты прав пострадавшего: даже если человек считает, что следов причиненного физического ущерба нет, зафиксировать факт насильственных действий нужно обязательно! Как это сделать грамотно, мы рассказываем в одном из наших информационных материалов. Кроме того, в ситуациях физического и сексуального насилия высоки риски неочевидного физического ущерба, который может не осознаваться пострадавшим, но при этом серьезно подрывать здоровье – именно так, как случилось с Надеждой.

Далее, в этой истории очень важно обратить внимание на ложное, но, к сожалению, широко бытующее в обществе мнение о том, что психологическая работа, в том числе, в ситуации насилия – необязательна и имеет спорную эффективность. Психоэмоциональный ущерб, причиняемый в ситуации насилия не только пострадавшим, но и косвенным участникам, например, свидетелям, не столь очевиден, как ущерб физический, но его последствия могут быть гораздо более глубокими и длительными. Это не только тревожность, страхи, болезненные воспоминания, но и нарушение физиологических и социальных функций человека – от расстройства сна и аппетита до сложностей в коммуникации и налаживании партнерских отношений, неспособности доверять. Психологическая или психическая травма – одно из самых опасных (в том числе, своей неочевидностью) возможных последствий насилия. Поэтому мы искренне надеемся, что Надежда все же не оставит без внимания и психологический аспект ситуации.

Наконец, но не в последнюю очередь по значимости, припомним реакцию детей, которые из страха усугубить ситуацию не стали звонить матери и сообщать о происходящем дома насилии. К сожалению, это еще одно очень распространенное ложное представление: не предпринимать действий, чтобы «вдруг» не сделать хуже. И если дети Надежды, по крайней мере, знали, что в обычное время мать вернется домой с работы, то для очень многих молчаливых жертв насилия нет никаких оснований ожидать, что со временем вероятны изменения к лучшему. Конечно, страх усугубить положение – вполне естественный, и он однозначно не лишен смысла. В некоторых ситуациях, действительно, попытка противодействия может вызвать еще более яростное поведение агрессора. А адекватно оценить реальные риски для человека, который находится внутри ситуации насилия, а, следовательно, по определению дезориентирован и чаще всего изолирован, может оказаться непосильной задачей. Здесь следует помнить о нескольких вещах.

Во-первых, если речь не идет о психической патологии агрессора, то скорее всего включение кого-то извне (помогающего специалиста, представителя правовых институтов да и просто друга, родственника, знакомого, готового прийти на помощь), действительно, изменит ситуацию. Чаще всего насилие совершается «за закрытой дверью», а значит, агрессором движет уверенность в том, что он или она – один на один с жертвой, и именно поэтому насилие может остаться безнаказанным. Если же ситуация меняется – перестает быть герметичной, замкнутой, если в ней появляется как минимум свидетель, как правило, это меняет и поведение агрессора. Однако в этом случае важно не возвращаться к диспозиции «один на один»: после того, как пострадавший обратился в полицию, в больницу, в помогающую организацию или к поддерживающему близкому, нужно покинуть территорию «закрытой двери», не оставляя автору насилия шанса проявить свою агрессию, ведь она, действительно, может возрасти в связи с новым страхом – страхом наказания.  

Во-вторых, всегда следует помнить, что личная безопасность – это однозначный приоритет. И если есть выбор – возможность своевременно обратиться за помощью так, что бы это было максимально безопасно (например, в отсутствие агрессора либо так, чтобы обращение осталось незамеченным), лучше сделать именно так.

Утверждение «нечего терять», как правило, преувеличение: пока человек жив, ему есть что терять. Однако насилие – недопустимо, неприемлемо, и главное, это реальная опасность не только благополучию, но здоровью и жизни. Именно поэтому, стараясь не потерять самое главное, что есть у каждого из нас, обязательно обратитесь за помощью, если совершается насилие!

- Этот адрес электронной почты защищен от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра.

- для Самары: 205-06-24

- для других регионов: +7 987 955-06-24

Статья "Как это устроено: помощь в ситуации насилия" по мотивам кейса