1. Skip to Menu
  2. Skip to Content
  3. Skip to Footer
Шаблоны Joomla 2.5 здесь: http://joomla25.ru/shablony/

Вопрос восьмой. Почему они боятся говорить?

Саша: Почему человек боится сказать «это случилось со мной», обратиться за помощью к врачам и психологам и заявить в полицию об акте сексуального насилия сразу же после произошедшего? Ведь так акт насилия легче доказать и привлечь преступника к ответственности, справиться с последствиями насилия, чем сделать это постфактум. Почему человек боится рассказывать о произошедшем с ним (ней) даже близким, хотя он(а) совсем ни в чём не виноват(а)? Как убедить жертву заявить и обратиться за помощью?

Настя: Я думаю, все основные причины того, что жертвы насилия молчат, мы уже обсудили выше. Это: 

  • нормализация насилия в обществе, повсеместные реакции обесценивания и обвинения жертвы,
  • низкий уровень доверия специалистам (прежде всего, правоохранителям, но не только – авторитет медицины и, в том числе, психологии в России чрезвычайно низок) в связи с распространённостью насилия и в этих сферах взаимодействия,
  • низкий уровень информированности (насилие это или нет, нужно ли обращаться за помощью и зачем, куда обратиться за помощью, какие последствия это будет иметь – в каждом из этих вопросов огромное множество ложных стереотипов, недостоверной информации и спекуляций),
  • отсутствие достаточных социальных механизмов поддержки (правовой, медицинской, социальной – всяческой),
  • и как следствие всего выше перечисленного тотальное ощущение незащищенности и беспомощности в масштабах нации.

Дополнительно стоит упомянуть объективный аргумент. Механизм диссоциации, то есть как бы «отделения» от своего переживания, от своей боли, является одним из защитных механизмов психики перед лицом травмы. Насилие всегда травмирует. Мозг и организм в этой ситуации выживают, как могут, поэтому чтобы было менее больно и опасно, мы отделяем себя от травмирующего события. Как будто стараемся «забыть», «стереть из памяти» этот фрагмент – не вспоминать, не говорить, отрицать сам факт наличия такого опыта. Чем более непереносимо наше переживание, чем сильнее травма, тем выше риск диссоциации.

При этом важно понимать, что именно «убедить» пострадавшего обратиться за помощью не только очень сложно, но и не желательно. Принуждать к любым действиям человека, пострадавшего от насилия, это негуманно, и по сути является продолжением ситуации насилия.

Например, мы «убедим» травмированного пострадавшего пойти в полицию. Там он с огромной вероятностью столкнётся с тем же обесцениванием, некомпетентностью, а в связи с собственной уязвимостью вследствие травмы не сможет отстоять свои границы, и, вероятно, его травма будет ещё более усугублена. По моему глубокому разумению как помогающего специалиста, в такой ситуации требуется не убеждать человека, но, прежде всего, постараться вернуть ему утраченное чувство безопасности.Обеспечить безопасную обстановку, ощущение принятия его эмоций и переживаний, признать серьёзность его опыта и предложить поддержку ровно в той степени, которую он готов принять прямо сейчас. Следует работать над тем, чтобы у человека появился внутренний ресурс сообщить о насилии. Неаккуратные действия в отношении пострадавшего от насилия могут лишь усугубить ситуацию.